Comprenez-vous les Arts?

                     Comprenezvois les Arts?

В том, что мы зовем искусством, разрушительность –

 – это одна из самых желанных характеристик.

Леонард Коэн

Золотые Ворота в Киеве, они что Рог Золотой там, где Константинополь-град Istanbul, du diable!), место одухотворенное, животворящее.
Здесь и Бодлер мог бы стать гимнософистом, а Френсис Бэкон, художник, не сэр кажется, от препарации био-гендерного фигуратива, натюрмортов скотобоен и сырого телесного акта, parplus inner liquid faces (русским языком не передать), возможно на той же линии экстаза живописал миру идиллические пасторали в стиле Ватто или, небеса лукавы, даже Сандро Боттичелли.
Конечно, сам по себе заново воссозданный древнерусский артефакт несет явный привкус провинциальной монументальности и не идет и в малое сравнение с безвременно ушедшими Вратами, скульптура же безымянного зодчего в приволжском армячке размерами и экспрессией вызовет разве добрый смех идиота, да что там?
Здесь шепот времени слетающей эпохи.

Как краска с полотна.
Не осыпается листвой под метла скучающих дворников, просто листается глазами, а зрачкам важна обстановка, антураж зримого. Потому и Голден Гейтс, как говорят старожилы Прорезной, а там артистический бар, пещера Рублева нецерковного письма под обычной вывеской – Золоті Ворота.

Чудное пространство.
На вкус и пробы не найдешь, все же представляется, что небольшие бары, пабы (для эстетов – кафе) именно тот камерный простор, слову –простор- не удивляйтесь, который нужен живописи.
Хороши конечно большие музейные залы, Beaubourg, кто спорит? – но разговор с картиной там чем-то напоминает секс в галстуке, приличия обязывают.
В галереях конечно атмосфера иная, презентации – особь статья, но и там постельные сцены американского кино, можно все! – но под простынью.
А здесь артистическая таверна, господа.
Самое естественное место для встреч с искусством с глазу на глаз.

«..да, неровный художник
– а ровные-то, кому нужны?»
                                    Из беседы

Белый францисканец, хрустальный минорит.
Чистый абсурд конечно, минориты носят серые рясы, затем и на аглицком Greyfriars, СерыеБратья. Но стоит заметить, бесцветный св. Франциск скитаясь по миру обновлял свет и краскивокруг себя, посмотрите Francesco Лилианы Кавани, правда на удивление визуальна.
Не только в Тоскане.
Бестелое покрашенное обретает жизнь, например, иллюзия, эмоция или провидение, в смыслемечты.
Когда переносится на полотно, получает живую ткань.
И разумеется всю прочую атрибутику, как-то характер, биографию, неповторимое Я в концеконцов. И здесь бренд до фонаря: Поллок, Поликтет, Констебл; любимый никнейм один – Неизвестный художник.
За неизвестностью вся жизнь, знаете ли.

Обзор выставки начнем с моей, наверное, любимой работы, Паровоза из Нигде, Train outNeverwhere, ну или Затерянный поезд, попрощее. Она с одной стороны иконописна, и золотистая охра моментально обрезает пространство сразу в безначальность византийской фрески, с другой чисто конфуцианская перспектива условного центра, а не глубины зазывает в тур по внутренним мирам. Столб паровозного дыма здесь Stairway to Heaven от Led Zeppelin, но банальный мокрый чернозем и блеклые озера возвращают мечтателя на ЮЗЖД близ станции Раздельной. Надежда и плоть, как картинка в книге подростка, повесть начал, плацкарт повседневного быта, календарь любого сезона, ну и пейзаж конечно.
Пространства, которого не было.

Alors messieurs, мы на первой персональной выставке Богданы Чиликиной, прелюдия, адажио и аллегро форте.Вечно повторяюсь, не мы места выбираем, но место останавливает свой выбор на нас, но ведь забавная правда в этом, разве нет? Оно же (the place) и дает талисман на все, что встретится и конечно сбудется.
Да и согласитесь сами, где еще выставляться художнику с архитектурным дипломом, как не в одном из немногих оставшихся архитектурных оазисов столицы? И безусловно в артистической таверне, не иначе. Там и зритель искренней, и знаток помалкивает, бережет вокал для Пинчука (Центр современного искусства в Киеве, Мекка пост-оргазма).

Далее попарно как у Ноя.
Межсезонье и Дорога без конца
То ли путник на обочине, то ли крест придорожный, прозрачная весна, а может приближение осени в дождевой полосе? – все ветренно навылет, как запах юности в 18. И всматриваясь в блеклые краски горизонта, неяркие тона холмов и оврагов, дороги и безымянной речки, переживаем все ощущения настенной росписи от века иди знай какого.
Реку времен переходя без брода.
Перспектива сводит тебя к себе и вот уже не наблюдение, а созерцание inner ego. Холст Уленшпигель, посмотри на него, и он скажет кем ты был.

Дождь, дорога мокрая, дворники не работают.
Высокое одиночество и Кинчев на Авторадио, Трасса Е-95. И вроде бы чисто литературный термин «низкое небо» обретает сразу два атрибута: содержание и воплощение. Не уйти и от третьего – естественности пейзажа.
Не подумайте, речь не о том, есть ли на планете такое место, это вот как раз несущественно. Существенен взгляд горожанина, обретающего простор, дорогу и свободу, всю ту чертову непогребенную романтику тинэйджера. От него же подлинные краски влажного поля, сырого небосвода, настоящий мокрый асфальт.
И пусть тогда залитое ветровое стекло, напрочь забывшее про дворники. Не исключаю, что это просто окно в вагоне.
Прощай столица, ты ли нам нужна?

Но и город так просто не выпустит.
Дружить с ним себе дороже, у нас так и не принято, вот и Левитан, и Суриков, Шишкин так просто не заезжал. Поэтому вероятно пишутся Закат 66 и На окраине. В одном случае психоделика по Аввакуму, в другом – окраина Троещины или пгт. Одинцово.
Здесь в принципе нет контраста как такового.
Все города немного манекены, их одевает погода, природа (хотя какая природа? – Караганда, ё..) и наш взгляд. При этом не стоит путать туриста и горожанина par nature; какой у туриста взгляд? – так, дурачок на карнавале.

Багровая экспрессия грязных небесных потоков, окостеневшие до ни-тени-живого многоэтажки, смрад бытия без надежды на запах. Тем все же, прекрасное у каждого личное, см. эпиграф, прямо здесь на районе жил бы в полной гармонии Брайан Хью Уорнер, известный в миру как Marilyn Manson, а Rob Zombie, вообще счёл бы это место подлинным раем земным.
Красота наперсников не ищет.

У окраины романтика своя.
Она суть Frontier в своем высоком смысле, граница прижитых земель как на когда-то Западе. Именно эта грань отчетлива и неброска на полотне.
Что там дальше? Поля непаханые, лесок приблудный, небо неприветливое, может туча грозовая или дым от заброшенной шахты.
Сиди дома, обитатель полиса, там тебе места нет.

***
Стриж
Романтика чистейшей воды и японская кисть с малым акцентом от Франца Клайна. Стриж, птица заложившая вираж на разлет и истекающая небом.
Полет в плоскости стены по сырой штукатурке как малое небесное граффити, экспрессия мгновения на быстрой сетчатке глаза.
Внезапно подумалось, а ведь неявный привкус Клайна ощутим не только в этой картине Богданы Чиликиной.
Впрочем, она реалист.

Stormbringer.
Откровенно, название холста мне подсказала рок-н-ролльная память, так назывался один из лучших альбомов Deep Purple. Дело не только в том, что этюд схож с обложкой парпловской пластинки. Как по мне, здесь в самом деле присутствует некий дух британского рока; краски прекрасно ложатся на ноты и в тональностях и риффах этой работы звучит что The Gypsy, что Soldier of Fortune.
В сторону от музыки, под таким небом, где все тучи сведены в одну ухмылку бури, прекрасно писалось бы дуэту Эдгара Аллана и Говарда Филлипса и пусть Мэри Шелли подает им пиво в перерывах от Франкенштейна.
..нет ни Закиевщины ни Подмосковья в красках, огрубленная простота без привязки к географии и природе, fantasy как оно есть.

Аккорд последний, лучший.
Солнце все-таки женщина, и пусть вся мифология убеждает меня в обратном.
Шамаш, Гор, Аполлон, нет мессиры, меня и клинописью не возьмешь, а руническое письмо попросту не вдохновляет.
– Не верю! – и ода Станиславскому.
Соглашусь на Иннану или Артемиду, как компромисс.
Итак, Одинокое.
Выпуклое светило, резкий солнечный абрис условного пространства, вероятно дорога, возможно поля, может быть озеро и белесый неизвестный горизонт, во всем и пронзающее одиночество, и обладание всем в мире.
Возможно такой себя в зеркале видит Деметра.

Закончу очерк сей шарманкой, я человек сентиментальный:

Добрый август.. сиротские песни
Все равно мы с тобой будем вместе
Под листву на разбитой гармошке
С полным ветра дырявым лукошком
Трынь гитара
Водяры залейся
На под-осень все грустные песни
Рельсы в цвет с облетелой листвою
Ржавый поезд.. видать с перепою
Время льется дурным самогоном
Пробежим-ка с тобой по вагонам
Стрелки сами путей передвинем
Что осталось?
Белый свет
В отражении синем

19.9.2021
                                                                                                                                                                               الصبر جمalsabr jamil

                                       

 

Поделиться:

Share on facebook
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on twitter
Share on whatsapp
Share on telegram