Прошедшему юбилею Олжаса Сулейменова посвящается

 

 

 

Олжас. Goethe.
/этюд/

 Беда в том, что вы не можете запретить мне думать то, что я думаю
– Это сахар, но без сахара.
– Понятно, – сказал полковник и почувствовал во рту печально-сладковатый привкус –
Как колокольный звон, но без колоколов.

                                                                          Габриэль Гарсиа Маркес

Никто и никогда не пишет о настоящем, на то книга Библия.
Каким же образом становятся литераторами, поэтами, прозаиками, даже критиками, кому не повезло; и кто в конце концов попадает в команду древнего, как остов Ноя, Летучего Голландца?
Там немало достойных людей, капитаном Гомер, старпомом Вергилий, и вечный юнга Михаил Лермонтов не слазит с вантов, забирая риф за рифом по рифмам.
Да, кстати, коком на судне – Франсуа Рабле.
Женщин на паруснике никогда не бывает много, не зря же суеверные матросы всех времен считают, что женщина на корабле к несчастью. И потому – Жорж Санд, едва ли не одна.
Но здесь знаете, что: во-первых, француженка, а во-вторых сама m-lle Аврора Дюпен всю свою литературную карьеру представлялась писателем, monsieur ecrivain – oui bien sur!
Летучий Голландец, мировая классическая литература, такой бесплотный и настолько же явный в океане несчетной эры от прародителя нашего, и он же караван в пустыне.
Аль Фараби – караван-баши, Руми – верблюжий погонщик и странствующий дервиш – шут Хайям, без которого у любого каравана не много шансов пересечь пески бытия, солончаки мироздания.

Не претендуя на историческую субъективность (объективности нет), тем все же допускаю: доживи Лев Толстой до 1917 года, у «..Великой, о необходимости которой так долго говорили..» не было бы ни единого шанса произойти. «Зеркало русской революции», как его назвал все тот же гений смуты и багрового протуберанца, попросту бы размазал по сусалам школяров и гопников русским печатным словом.
К слову же сказать, империя графа читала, особенно в свободной прессе того удивительно милого своей архаикой исторического периода.
Читала и вторая империя, мир ей.
Читала с упоением и писала с восторгом жизни, особенно в целинную оттепель.
Именно тогда, вместе с Юрием Гагариным вышла на всеземную орбиту литература от Олжаса Сулейменова.
Сравнение оправданное, как не смотри.
а, и то и другое случилось в Казахстане.

Выражусь:
Есть чертовы осколки десятилетий, стоящие исторических эпох, один из примеров, мне кажется, советские 50 – 70-е. Да и не только советские, подозреваю, для всего зарубежного некогда мира, они протянулись той устойчивой стабильностью, конца которой не предвиделось до потомков второго Ноя. Семидесятые, они стоят Шумер и стоят Египта периода Среднего Царства.
Стабильность, господа, превосходна во всех отношениях!
“Metamorphosis non rosas”
Gallium

Лава
***

Мне по-человечески жаль Помпеи, искренне говорю.
Геркуланум тоже люблю, нормальный городок был, наверное.
Лупанарии там, вечером театр, для патрициев понятно, а ночью в таверну, ближе к плебсу, поближе к людям. Толпа,
она как жимолость, освежает, жизнью пахнет, чесноком, полбой и жизнью.
С другой стороны, что в них проку?
Дожили бы до двадцать первого, стали бы банальными курортными городками, Антониони там какую-нибудь эпопею снял, или Тарковский, ремейк Ностальгии. Но, Везувий.
Города стали мировой памятью, а над ними на лаве родилась новая плоть.

Книга «Аз и Я» представляется такой же лавой.

Спите Помпеи, мой школьный курс истории и все что я представлял себе о языковедении, спи Геркуланум, мое
понимание начал и основ развития цивилизации, добрых снов вам, общие знания и колыбель миров от Калахари!
Неандертальцев и кроманьонцев пока не трону, иди знай.
Quid intellegis?
Начнем наверно от сказки, лава, начало извержения.
После прочтения части первой Соколы и Гуси, полное осознание; между русской сказкой и любым fairy tale дистанция с Галактику. Русская народная сказка все же сжатый исторический рассказ, события, случившиеся не раз, в соответствующем смыслу народном орнаменте, пусть даже и Ершов. И вот, с детства знакомые персонажи внезапно обретают свой настоящее историческое содержание; Кащей, Бессмертный, изволите ли видеть. Здесь узнаёшь, что кащей просто общее собирательное имя кочевника той поры, а бессмертный, что же? – не столетие не два общения племен друг с другом, куда как разного по смыслу и такого общего по содержанию.
Далее.
Вот гуси–лебеди в их обычно недоброй роли, что понятно, ведь они для русских людей той поры собирательный образ кочевников Поля.
В то время как для тюркского фольклора поэтичнее образов нет.
Каз ак – белый гусь, он же Лебедь. Белые гуси и лебеди были своеобычными лирическими тотемами степных народов.
Свои разумеется соколы, за исключением Игорева похода, там ..галочьи стаи стремятся к Дону великому. Не упрекнуть Автора Слова в отсутствии патриотизма, но ему справедливость выше крови, принцип ли постулат, напрочь утерянный современной медиа-речью.
Отметим только, что понятие сказка, а не баснь или байка, уже XVII век, полтысячелетия как вода в ручье, прокатились огненным колесом по Руси и Батый, и Мамай и Тохтамыш, соответственно и образы рыцарей Поля приобрели стойкий привкус зла, крови и пожарной гари.

Баба Яга, Кибела лесов наших дремучих, чащоб заповедных. Выводить этимологию персонажа из неких сербских или древнечешских корней (jezа: ужас, гнев) как на мой взгляд глупость отборная. Русская сказка вряд ли заимствовала персонажей у южных и западных соплеменников, как и уровень контактов с ними несравним со Степью.

Даже «Сказка о Золотом петушке» Александра Сергеича совершенно в канве. Брат убивает брата, типичная княжеская усобица, царица, изволите видеть Шамаханская, то есть характерный для тех времен брак с Полем и ни слова об ордах, идущих на Русь Святую.
Полная смена школьной парадигмы на настоящее по прочтении «Аз и Я» и первая ассоциация: Русь тех времен была скорее схожа с Римской империей; недаром Византий настолько в крови и на слуху, и третий Рим и прочее.
Разумеем: единого государства граждан не было, был естественный социум княжеств и тюркских племен в их обыденном взаимодействии друг с другом.
Таким же образом в Империи поначалу италики, затем иудеи, после германские и иные племена жили, торговали, иногда враждовали в единой сфере Pax Romana, вот разве Карфагену не повезло. Безусловно, Рим это Рим, но ведь немало общего?
Доминировала славянская речь? – наверняка. При том также естественно и понимаемо всеми звучали тюркские диалекты.
Полагаю, Автор Слова, интеллигентный монах Нестор, законотворцы Владимир Мономах с Ярославом Мудрым свободно чувствовали себя в контемпоральных слоях этносов и лингвы, применяя слово по месту и канон по смыслу.
Разумеется, возникали и жестокие противоречия, но вспомним Английское и Шотландское королевства; Ирландия особь статья, а ведь все это за малым –
– истории и история внутригосударственных отношений.
Честно говоря, не припомню, чтобы какой-либо текст задевал меня просто до генной основы, и это не преувеличение.
Этна и Везувий, лава, мессиры!

Одну из мыслей по прочтении для начала сочтем волюнтаристской.
Рассмотрим XVI век, времена правления царя Ивана IV Грозного. Сразу же отметим, что современная историография выявила фальсификацию общепринятого царского никнейма либеральной Европой образца Генриха VIII и Карла Валуа. Далее рассмотрим другой незыблемый постулат школярской истории: Покорение Сибири Ермаком.
Звучит внушительно, но: у гуманитарных наук, куда выборочно отнесем историю, философию, все виды социальных наук, которые являются чем угодно, только не науками и естествоведение, есть одно чудесное общее правило: чем звонче слоган, тем абсурднее контент.
Теорию эволюции помните? Материализм и эмпириокритицизм я и сам забыл.
Sıc:
XVI век, Реформация, Конкиста, а у нас Сибирь, известное дело.
Франсиско Писсарро с отрядом человек в двести захватывает империю инков, при том, что территория Перу вполне сопоставима с испанской.
По соседству Португалия колонизирует Бразилию, рассыпается империя ацтеков и в течении столетия вся Южная Америка завоевана, покорена и почти истреблена, по неразумию.
У нашего былинного героя отряд редко превышал казаков семьсот, правда и Сибирь не с Эквадор величиной.
Но вот конкистадором Ермак Тимофеевич не мог быть никак.
Судите сами:
– не унижая достоинств гордых инков, тем же, в делах войны между ними и испанцами разрыв был на цивилизацию, что несравнимо для казаков Ермака и его сибирских противников.
– далее, если испанцы были незваной напастью, Dies irae, саранчой на пашню и казнью египетской, как впоследствии англосаксы в Америке Северной, то между Московской Русью и народами за Камнем торговые и иные отношения были от времен, на то и Строгановы.
Скорее, нам явлен пример усобицы или же кондотьерских войн итальянской модели, но покорение? – оставьте. С одной стороны, появился хан Кучум, свергнувший дружественного Руси правителя и, по летописям, с известной жестокостью привел к повиновению сибирские народности, чем не образ банального узурпатора, от Суллы до генерала Пиночета.
А купечество, как известно, узурпаторов не жалует.
Тогда с другой стороны, Строгановы нанимают кондотьера Ермака Тимофеевича, что от победы к поражению, снова к победе, устанавливает с народами Восточной Сибири нужные торговому дому и царю московскому отношения. Довольно типично для Италии времен Ренессанса, как и Европы времен Валленштейна, на Руси X – XIII тож.
Что же в итоге? – не покорение, а становление. Через два года после гибели Ермака казаки (condottieri) вновь уходят за Урал, отлив, спустя какое-то время возвращаются, прилив, но все фазы единого моря. Или же воссоединение двоюродных и троюродных братьев и кузенов после некоторой паузы в отношениях.
Вероятно, мы можем говорить о покорении Кавказа, Хивы и Бухары, но вот Сибирь, и не только ее, оставим, пожалуй.

Здесь к месту будет упомянуто следующее, по цитате.
«..роль, которую объективно сыграли тюрки-тенгрианцы в судьбе Восточной Европы VII – XIстолетий, еще получила достойной оценки у историков. С VII столетия начинается арабская экспансия.
Летописи.., не находят до XIII столетия ни единого случая нашествия мусульманских отрядов на рубежи Киевской Руси. Поле перегораживало путь ислама в Восточную Европу.»
Не теребя национальное чувство, понимаем, что волну, в считанные годы смывшую Иберийский полуостров и перехлестнувшую Пиренеи днепровские пороги удержать бы не смогли.
Не подвел Русь Тенгри и в XIII веке, как ни глубока историческая скорбь.
Союз славного воина Александра Невского с великим завоевателем Батыем уберег русские земли от непогрешимости Папы и domini canes, что по сути сохранило национальную идентичность всем потомкам св. кн. Владимира.
А Великий западный поход Батыя и Субэдэя надолго представил возможность рыцарям креста заняться исключительно своими проблемами.
Большинство монголов той поры, как и тюрки, исповедали тенгрианство, что допускает мысль: Тенгри спас Русь от ислама и католицизма и, возможно, было бы вполне естественно ставить его символ рядом с иконой Казанской Божьей Матери, пусть и в некоторых часовнях, не обязательно в кафедральных алтарях.
Ave Tengri!
Ora pro nobis.

Мысль вторая, также лженаучная.
Идущие на смерть приветствуют меня – так мог бы думать Цезарь.
Мог бы, но мыслью тешился плебс, рассевшийся по галеркам и лузгающий древнеримские семечки.
Парадокс.
Простому Цезарю незачем мыслить о собственном величии, у него и так, знаете забот на Империю и окрестности. Но ты иди, найди в толпе того, кто не в тоге с венком.
Гладиатор приветствуя Цезаря, отдавал лавры плебеям. Судьба артиста, куда ни плюнь.
Лауреата (laureatus – увенчанный лаврами), гений толпы, по определению.
Патриции в искусстве несуразны.
Все истины пахнут одинаково, а потому лишены эстетической привлекательности. Поэтому призыв Красота спасет мир! – явно отсылает нас к волхвам и древнему как свет язычеству.
Да и что собственно язычество, как не признание факта, что кроме истин в мире еще есть жизнь?
Вступление, пожалуй, многословно, но оно о гуманитариях вообще, без географическо-темпоральных градаций, а их, как мы понимаем, за века не счесть. Что любопытно, на каждое десятилетие свой самый правоверный, по пророку на полгода (гипербола).
Татищев вот, читатель первый «Слова».
Век помпезный, пост-петровский и, согласно стягам и фанфарам, явлена миру первая адаптация «Слова» для современного ему ценителя старины глубокой.
Никогда еще не обретал такой ясности, насколько искусство перепрочтения начальной рукописи зависит от государственного поста, державных канонов и того неуловимого, но явного, называемого Zeitgeist.
Языки, они и есть гладиаторы на исторической арене, павших за видимую нам историю не счесть, считая только те, которые нам известны. Мертвые языки – тот же древнегреческий, шумерский или санскрит – сумбурное понятие.
Пока они понимаемы и читаемы пусть даже исключительно академически, они живы. Вот казалось бы иврит, впрочем, не касаюсь. А Цезарь, цезарь разве что Небо.
Вернемся на него.
Татищеву, как и многим после, включая адептов исторического материализма, и в голову не могла придти мысль изначальной билингвы древнерусского эпоса, державное клише не позволяло, как позже тройственный союз Дарвина – Энгельса – Ленина. Похоже для любой государственной формации историк сначала партработник, а ученый он или нет, то государеву оку виднее.
Потому так и осталось незамеченным одноголосие тюркских наречий и русского, а ведь как пишет О. Сулейменов «ни в одном другом языке так точно не сохраняются тюркизмы, как в русском», и то удивительное, что буквица Кирилла и Мефодия как родная вписалась именно в нашу письменную речь.
Под «нашей» понимаем письменную речь наследников и Руси и Поля.
Ma pardon, messieurs, но где одна глотка, там и дух один или же как минимум родственный, следовательно все патриотические вариации по крайней мере неуместны.
Чуть в сторонку.
Удивительно меняют язык революции, полностью в связке жест–интонация–слово-смысл и начинается все видимо от жеста.
Жест рождает интонацию и темпоритм, оба дают нам интенцию, а дальше – чудный новый мир, обретаем смысл заново.
Американский язык как версия английского обязан своим рождением исключительно бостонскому чаепитию, отнюдь не косноязычию первых поселенцев; оживленный разговор санкюлота и трубадура не сыграл бы и Луи де Фюнес, даже репинский бурлак с трудом бы понимал секретаря партячейки, хотя и «вышли мы все из народа».
И катятся волны.
Париж 68-го сумел изменить и русский язык, Вудсток довершил эволюцию.
А далее и снова – Этна, Везувий, лава.
Не будь Парижа, Вудстока и Праги, т.е. радикальной смены парадигмы смысла – общения – текста, СССР вероятно остался бы незыблем.
Рейган, Горбачев, Афганистан не более чем венки на катафалке.
Да, мессиры.
Удивительная книга «Аз и Я», просто изумительная.

p.s. (не могу удержаться)
как-бы-революции варьируют язык куда радикальнее революций подлинных, Украина в пример. Естественная форма речи, над которой десятилетиями трудились классики и Советская власть, изменилась до гротеска и самопародии, филология от Босха.
После сертифицированного триумфа оранжадов 2004 года «свидомый» эфир внезапно обрел канадский диалект и манеру речи провинции Онтарио. Половодье диаспоры затопило официоз, проникая доступными щелями в бытовой и литературный сленг.
Следующий стихийный бенефис от 2014-го хлопнул как крышка в санузле, только фонетика плиткой посыпалась. Внезапный канон новоречи дали западные области, словотворчество расцвело плесенью на сыре рокфор.
И, возможно самое важное, язык стал выполнять в первую очередь церемониальные функции, что естественно и неизбежно. При отсутствии содержания главным становится декор, лучшие генеральские мундиры шьют вероятно в армии Парагвая, а самые красивые доллары в мире печатала страна Зимбабве.
Вероятно, стоит признать, что democratica nueva при любой географии не только ущербна, но и косноязычна a priori.
Lingua destruret Mundos.

Глина
***

Срединная плоть, меры жемчуга, омуты, ониксы.
Шумеры не могли быть не близки Семиречью, понимаете, как желаете.
Интуитивное взаимоощущение орхоно-енисейского письма и клинописи? – что же, возможно. Слепок народа, взявшегося ниоткуда, а бывает ли такое? – разве что в марксисткой диалектике исторических процессов.
Безусловно Междуречье благоприятнейший район для развития любой цивилизации; ласковый климат, Тигр с Евфратом, глины как на летописи от Утнапиштима до «Улисса» Джойса; все условия для приличного и культурного народа. Вот разве приличия и культура от рождения не даются ни младенцу, ни этносу, изначальна всегда стихия.
От стихии судьба выбирает нам путь, все прочее можно прочитать у ученого Тойнби.
Итак, предполагаем, что в Междуречье нужно было придти, спустившись с севера, а не поднявшись с юга, и значит, здесь место обретения, но не явления.
Тогда вполне допускается следующее – одна племенная общность откочевала от предгорий Тянь-Шаня, подарив нам в процессе город Ур, зиккураты и Гильгамеша, в то время как прочие племенные союзы остались обживать степной мир и срединные земли Евразии.
Вдруг так, в солончаковом мареве, нам явится от ковыльного пергамента степей уже иная история, новый взгляд с другого полюса.
А дальше пойдем мы, рысьими ходами и лисьими норами, «академический» подход едва ли и в малой степени будет возможен.

Как быть?
Начинаем от речи, естественно.
Известное дело, наш мир язык, все прочее придатки.
Заметим в начале, современный швед не сможет поддержать диалог с викингом, француз не воспримет и половины баллады Вийона на поэтическом состязании в Блуа, берлинцу же не с кем будет перекинуться словечком на коронации в Аахене. И одновременно не будет особых затруднений при возможно-допустимой беседе казаха и торка.
Что безусловно и достоверно сообщает нам о древности этноса.
Почему? – лирическое сравнение: возможно одни языковые группы подобны полю, другие злакам. Год от года меняется растущий ячмень, сама почва живет по другому хронометру.

Понимая, что поэтика как аргумент сошла в века вслед за Элладой, попробуем другую сомнительную аналогию.
У нас была невероятно долгая река речи, мысли, письма – течения, пороги, отмели. Наша культура прошла руническое письмо, орнаменты капищ, рублевскую иконопись и церковно-славянское письмо, петровскую реформу грамматики и слова, теперь у нас, слава Стиву и Марку, смайлики, мемы и Эрмитаж в 3D. И совершенно не поддаются сравнению при общих-то корнях Русская Правда, рескрипты Петра I и постановления Михаила Мишустина.
Теперь от Волги и Амударьи на берега Иордана, короткий экскурс.
Израильтяне явились на земную сцену обладая полной атрибутикой культуры, ничего лишнего: иврит, алеф бет и Книга Тора.
Не стоит искать в Палестине пиктограмм и наскальных рисунков, сей народ тысячелетия назад пришел с уже готовой азбукой, не изменившейся до нашего дня, а премьер Нетаньяху говорит на языке царя Давида с небольшими поправками на XXI от Р.Х.
Древний ли этнос евреи? – о том спроси у Ноя.

Знаки, символы, петроглифы, иероглифы, руны; «из вереска напиток забыт давным давно..».
Иврит, алеф бет, азбука, алфавит. Не будем исключать, что Адам уже вел первый в живом человечестве дневник, а Ева записи по хозяйству.
Если мы вглядимся в каменные повести речных долин Или и Енисея, затем на саги, высеченные на дольменах Скандинавии, а после переведем взгляд на письмена Мохенджо Даро, то с первыми двумя мы общего и в грязи не найдем.
И да простится мне, почерки каменотесов. Он совершенно отличны в долине Инда и каньонов Ушкура.
Ибо сказал Господь Адаму – Назови! И явлены были нам из символов имена, имена явили пиктограммы, а от тех же родились иероглифы, клинопись, руны, азбука Кирилла и Мефодия и все это стало Мыслью.

В начале ключ, а после будут двери
(key fit the Door)
***
Скажи мне, кто тебя иллюстрирует, и я скажу тебе кто ты, парафраз пост-фольклора, обоюдоострое зеркало. Графика офортов к «Глиняной книге» Олжаса Сулейменова выписана Салихитдином Айтбаевым, и она бездонна как Каприччиос в Доме Глухого.

К сожалению, у меня пока нет типографского издания -Глиняной книги-, хорошо бы первое издание. Зато найденная версия онлайн предисловием возбудила мгновенно, аки гурия безработного евнуха: «..разностильность книги можно подтвердить названиями поэм, включенных в сборник: «Запомнить», «Кактус», «Балкон», «Муравей» и завершающей, обобщающей все сказанное, давшей название всему сборнику поэмы «Глиняная книга»..» – о, праведный оргазм!
Оставив тезис о том, что подтверждение стиля суть название, перейду
Может быть «Божественная комедия» попросту сборник поэм? – такая славная мысль ни в чью голову еще не приходила?

Персидская пословица гласит: «В конце концов Ищущий становится Нашедшим»

Возможно, что никакая художественная литература в принципе не требует специальной подготовки, три класса церковно–приходской и все – Максим Горький, остров Капри, Демьян Бедный на уху заехал. Есть произведения, требующие выносливости, например, Марсель Пруст «В поисках утраченного времени», или «Улисс» одного дублинца, фамилии не помню, но это скорее чисто спортивный вопрос. Любой осиливший букварь, способен и Аквината одолеть, лучше конечно с возрастом.
Пусть это будет шуткой.
Не касаясь чистой беллетристики, из современной классики свободно читаются, например, Эрнест Хемингуэй и Генри Миллер. У первого вообще чистая речь, равнозвучная как Массачусетсу, так и Монголии, для второго достаточно знать слово Париж, а кто его не знает? И быть старше 8 лет, как минимум.
Не так просто с –Глиняной книгой- Олжаса Сулейменова.
Начнем с имен собственных.

Выпасает отары на присыпанных порошей барханах Мойынкума знатный чабан Ишпакай, в не так уж дальней юрте готовит ему бешбармак эпизодически рожая детей жена Шамхат, вполне себе колхозная пастораль недавнего социализма.
Казалось бы, на девственный взгляд. Только истинная литература многослойна как земля под ногами и, как в тоннель времени:
– Ишпакай имя царя Ишкуза, первого предводителя скифов, набитое клинышками в ассирийских табличках, VII в. До Р.Х.
– Шамхат, жена именитого скотовода. В -Эпосе о Гильгамеше- жрица Иштар, храмовая проститутка и соратница Гильгамеша, соблазнившая бога Энкиду дабы преодолеть его суть зверя среди зверей и очеловечить.
Продолжение следует
Adieu, mon lecteur!
À bientôt!

 06.09.2021

الصبر جميل

alsabr jamil

 

Поделиться:

Share on facebook
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on twitter
Share on whatsapp
Share on telegram